На главную Rambler's Top100
Октябрь 2008 г.
Октябрь 2008 года



В гостях у дедушки Мокея

Дорогие мои друзья! Вы со мною опять, с вами — я! Ничего, что промозглая осень. Мы на чашку чая попросим самых лучших, талантливых взрослых — для бесед озорных, несерьезных! Улучшает что в дождь настроенье? Забавный рассказ и варенье!

Ваш дедушка Мокей.
Ирина Антонова. Дама сердца. рассказ

К чудачествам Тарасова весь класс давно уже привык. Поэтому, когда он вдруг ни с того ни с сего во всеуслышание объявил себя рыцарем, никто не удивился. А наоборот, все оживились, предвкушая новое развлечение. А любознательная Фокина больше всех заинтересовалась.

На перемене Тарасов подошел стайке одноклассниц и сказал:

— У каждого уважающего себя рыцаря должна быть дама сердца. Я назначаю дамой своего сердца... — Он немного помедлил, оглядел замерших в ожидании девчонок и торжественно произнес: — Кошкину!

Кошкина чуть не упала в обморок от стыда. А у Фокиной от досады нос заострился.

— Что я ему сделала? — обратилась Кошкина со слезами в голосе к подругам. — Я не давала ему повода так меня оскорблять! Я все Ольге Борисовне скажу! — пообещала она Тарасову.

— И правильно, — поддержала одноклассницу отзывчивая Фокина.

— Ну, Кошкина, ты даешь! — Тарасов чуть не задохнулся от возмущения. — Темнота! Быть дамой сердца — большая честь! Я — единственный рыцарь в нашем классе. А может, и во всей школе или даже в нашем городе. Ты будешь единственной дамой сердца в городе! — заверил он избранницу.

Потрясенная Фокина раскрыла рот от удивления и позабыла его закрыть.

— А что я должна делать? — растерялась Кошкина. — Учти, целоваться с тобой не буду! — и она, покраснев, уныло уставилась в пол. А девчонки прыснули в кулачки. Только Фокина выпучила глаза и пошла пятнами.

— Кошкина, ты что, сумасшедшая?! — откровенно удивился Тарасов. — Я же не в невесты тебя зову, а в ДАМЫ СЕРДЦА!!!

— А что это значит? — пролепетала Кошкина, косясь на подруг. Но и те недоумевали.

— Тебе ничего делать не придется. Это я буду прославлять даму своего сердца и совершать в ее честь подвиги.

— Подумаешь, — фыркнула независимая Фокина и отвернулась.

— А если кто усомнится в том, что дама моего сердца, то есть ты, Кошкина, не столь прекрасна, тот будет иметь дело со мной. Ух, я ему покажу! — строго сказал Тарасов и потряс в воздухе кулаком. — Ну, что, Кошкина, согласна?

Кошкина победно посмотрела на подруг, ловя на себе их завистливые взгляды: как же, ЕДИНСТВЕННАЯ в школе ПРЕКРАСНАЯ ДАМА СЕРДЦА!

— Я согласна! — гордо выпрямилась она.

Кошкинское окружение больше уже не считало Тарасова чудаком. На него смотрели с уважением, а на Кошкину — с плохо скрываемой завистью: везет же некоторым почему-то.

Прозвенел звонок на урок.

Учительница литературы скользила взглядом по журналу. Словно гончая, она выискивала добычу. Класс, будто куропаткины дети, затих, затаился, перестал дышать, пережидая опасность. И тут Тарасов сказал:

— Лучше всех стихи читает Кошкина!

— Да? — сказала Ольга Борисовна и посмотрела из-под очков на Тарасова. — Ну, что ж, Кошкина, иди к доске.

Кошкина урок подготовила, но странная робость вдруг охватила ее. Вызубренные строчки никак не желали слетать с языка. Да еще Фокина ехидно пялилась и многозначительно покашливала. В конце концов Ольга Борисовна с трудом поставила Кошкиной тройку.

На перемене Кошкина подлетела к Тарасову.

— Кто тебя просил вылезать?! — накинулась она на своего рыцаря. — Из-за тебя мне влепили тройку!

— А я считаю, ты замечательно декламируешь, — стал защищаться Тарасов. — Ты — прирожденная актриса. Разве не так?

— Ну, — хмыкнула тщеславная Кошкина, подумала немного и успокоилась. Даже улыбка засветилась на ее лице. Хотя рядом и прогуливалась туда-сюда настырная Фокина.

Следующим уроком было рисование.

Елена Михайловна поставила на учительский стол пирамиду, рядом положила шар и объявила, что сегодня они будут рисовать натюрморт.

Все склонились над альбомами, а Елена Михайловна стала ходить по классу, изредка наклоняясь к кому-нибудь из учеников, подсказывая и поправляя.

К концу урока она добралась до Кошкиной.

— Да-а, — только и вымолвила Елена Михайловна, рассматривая рисунок.

— А по-моему, здорово! — заглядывая через кошкинское плечо, сказал Тарасов. — Просто Малевич и его «Черный квадрат».

— Ты считаешь? — с сомнением посмотрела на него Елена Михайловна.

А правдолюбивая Фокина подкралась незаметно поближе, мельком глянула на рисунок и подтвердила:

— Конечно, Малевич. От слова «малевать».

Класс так и покатился со смеху. Кошкина залилась краской и насупилась.

На перемене она чуть не плакала. А Тарасов, как мог, утешал ее.

— Я же прославляю тебя. Стараюсь.

Кошкина облизала пересохшие губы и вдруг ойкнула.

— Ну вот, — захныкала она. — Ко всему прочему у меня еще и лихорадка на губе вскочила.

Вертевшаяся рядом Фокина тонко заметила:

— Ты теперь, видимо, стала еще прекраснее.

Несчастная Кошкина не выдержала комплимента и заревела.

Кошкина, подумала немного и успокоилась. Даже улыбка засветилась на ее лице. Хотя рядом и прогуливалась туда-сюда настырная Фокина.

— Ты обещал защищать честь своей дамы, — всхлипывая, напомнила она Тарасову. — Так пойди и поколоти Фокину.

Витя покосился на ухмыляющуюся Фокину и стал убеждать Кошкину:

— Не могу я драться с девчонкой! Я же рыцарь!

— В таком случае я не желаю быть дамой твоего сердца! И больше не смей меня так называть! — выкрикнула обиженная Кошкина.

Последним уроком была физкультура.

— Сегодня вы будете соревноваться в беге на длинные дистанции, — сказал физрук Федор Иванович, когда весь класс выстроился на школьном дворе.

— Лучше всех... — начал Тарасов и осекся. Он по инерции собрался было объявить, что быстрее всех бегает длинноногая Кошкина, но наткнулся на ее колючий взгляд и съежился. Ему стало холодно, как, наверное, в ненастную погоду рыцарю в его железных доспехах. Тарасову захотелось удрать. Ноги стали приплясывать, а потом и вовсе понесли своего хозяина неведомо куда.

Дама сердца, не раздумывая, кинулась следом. Тарасову далеко убежать не удалось. Он не заметил ямку, попал в нее ногой и растянулся во весь рыцарский рост.

Кошкина грозно нависла над ним. Она сняла с ноги кроссовку и помахала перед носом Тарасова.

Их мигом окружили одноклассники.

— А ну, отвечай, кто я! — грозно потребовала Кошкина.

— Прекрасная дама сердца, — пролепетал Тарасов и тут же пожалел об этом.

— Что?! — взревела Кошкина и приготовилась нанести удар.

Рыцарь

Сейчас она вовсе не походила на прекрасную даму, скорее была разъяренной фурией. Поэтому Тарасов зажмурился и затараторил:

— Нет-нет! Что я говорю?! Ты самая гадкая, самая вредная, самая некрасивая девчонка в мире! Тебе не дамой сердца быть, а ворон на огороде пугать!

— То-то же, — с облегчением выдохнула Кошкина, надела кроссовку и пошагала прочь от Тарасова.

Тут же к поверженному рыцарю подскочила довольная Фокина.

— Вот теперь ты сделал правильный выбор, Тарасов! — сказала она.

— Какой? — очумело спросил тот.

— Я согласна быть дамой твоего сердца, — засияла в ответ скромная Фокина.




Ирина Антонова
Художник Ксения Почтенная
Страничка автора Страничка художника




© 2001 - 2016